Баннер

Секретная авария

 В след за первой информа­ционной утечкой в печати появились документы,   Подтверждающие факт кулуарных переговоров, которые вел с конца нюня представитель    госконцерна ФГУП «Центр управления федеральной собственностью»  с  администрацией  Подольского муниципального района. Он обращался к чиновникам с просьбой подобрать земельный участок под строительство могильника. Прописывалась даже планируемая площадь могильни­ка — более 20 тысяч (!) кв. м.

Возможный   земельный  участок под заявленные цели был предварительно согласован властями Подоль­ского района. О том, что Прежде проект строительства должен пройти эколо­гическую экспертизу и общественные слушания никто и не вспомнил. Хотя, конечно, Росатом оговаривал, что в сар­кофаге будут «похоронены» только те радиоактивные отходы, которые находятся на территории бывшего ПЗЦМ.

7 авгута  стараниями  жителей Львовского правда выплыла наружу. В Подольский район потянулись кара­ваны пишущей и снимающей братии. Сами же обитатели поселка пребы­вали в состоянии шока. Несколькими днями ранее ходоки от Росатома при­шли в гости к генеральному директору МУП «Львовская теплоэнергетическая компания» Дмитрию Андреянову, чья компания   обслуживает   инженерные коммуникации на заводской террито­рии. «Когда мне принесли на согласо­вание акт выбора земельного участка, я поинтересовался, есть ли у Росатома экологический  проект строительства?

И какая санитарно-защитная зона будет у объекта? Ведь в нее могут попасть сети ЖКХ, а это недопустимо  —  в рамках этой зоны запрещена любая хо­зяйственная деятельность. На первый вопрос они мне не ответили, а по поводу второго спросили: «А что это такое?». И о чем после этого можно говорить?», — недоумевает Андреянов. Подписывать он ничего не стал, сухо попрощавшись с переговорщиками, и с тех пор держит оборону.

Забили тревогу и народные избранники: «Все эти годы мы жили спокойно и даже не подозревали, что рядом
с нами находится бомба, — говорит депутат Львовского Совета депутатов Ольга  Краснова.  —   После  аварии, происшедшей на заводе в конце 1980-х годов Росатом занимался утилизацией отходов, как нам казалось. В подробности своей работы он нас не посвящал. А когда этим летом мы провели замеры, у людей волосы встали дыбом!».

И есть от чего. По словам физи­ка-ядерщика, эксперта экологического объединения «Беллона» Андрея Ожаровского, проведшего целое расследование, в некоторых местах на территории бывшего ПЗЦМ фиксируется уровень радиации в 1600 микрорентген в час. Для сравнения: на Чернобыльской АЭС,   
до сих пор находящейся в зоне отчуждения, текущий уровень — порядка 79 мкр/ч. Нормальный же радиационный фон составляет 10-15 микрорентген.

 

Что от нас скрывали?

История о том, как завод стал объектом повышенной опасности, полна белых пятен. В 1989 году над заводом по чистой случайности была проведена гамма-съемка с самолета. Тогда же и обнаружилось, что завод «фонит».

«В  одной  из  печей  произошло расплавление цезиевого источника, — рассказывает Андрей Ожаровский. — Но вот при каких обстоятельствах и в каком году, так и не было установлено. Людская молва связала радиоактивное заражение со взрывом в одном из цехов, случившемся в 1989 году. Но совершен­но не обязательно, что при расплавле­нии цезийсодержащего материала пос­ледует столь разрушительный выброс энергии. Не факт, что эти два события взаимосвязаны».

Никаких документов, касающихся той аварии, в архивах не сохранилось. Ожаровский подозревает, что расследо­вание до конца так и не довели, посколь­ку на рубеже 90-х годов, когда рушилась гигантская империя, никому дела не было до судьбы отдельно взятого завода и населенного пункта вокруг него.

В результате аварийной переплав­ки радиация разнеслась по территории предприятия. Катастрофу на львовском предприятии Росатом до сих пор назы­вает едва ли не самым серьезным ради­ационным инцидентом в регионе.

Тогда же, в 1989 году, начались дезактивационные работы. Правда, кто и что делал — мы до сих пор не знаем. Известно, что на территории даже был построен специальный ядерный сарко­фаг, но по назначению его использовать почему-то так и не стали.

в «новое время» обезвреживани­ем смертельно опасных отходов занялся росатом. структуры, входящие в госкон­церн, построили на месте одного из ра­диоактивных шлакоотвалов временное хранилище, упаковав отходы в мешки и контейнеры и закрыв их в металличес­ком ангаре. однако до пяти других шла­коотвалов, в которых также выявлено присутствие цезия, руки у них не дошли, и ге так и лежат сиротливыми кучами на асфальте под открытым небом. разве что сверху на них кто-то для очистки совести накинул полиэтилен. и не факт, что это все известные очаги заражения.

Заброшенный «Чернобыль»

К весне 2012 года Росатом пре­кратил финансирование работ, и они были немедленно свернуты.

ФГУП «РосРАО» (структура, входящая в Росатом), очищавшая за­водскую территорию, утверждает, что к этому моменту удалось ликвидировать 80% последствий аварии. Однако циф- ры говорят об обратном.

«Считается, что 5 гектар из 42 га заводской  территории   было зараже­на радиацией, — продолжает Андрей Ожаровский. — В конце 1980-х годов мы получили 40 тысяч кубометров ра­диоактивных отходов. А за годы работы представителей Росатома, по их же данным, проведена упаковка и сортировка всего 248 кубических метров». Но это еще не все: после ухода «РосРАО» исчез пост охраны, не допускавший на территорию посторонних. И  хотя она по-прежнему огорожена колю-чей проволокой, проникнуть на местную Фукусиму больше не составляет труда. И желающих побывать там, как выясняется, тоже достаточно. Прежде всего, это маргиналы, охотящиеся за цветметом. Свои трофеи они сдают в пункты приема металла. Радиоактивная зараза и    начинает расползаться по району.

Еще более опасный путь распро­странения радиации — естественный. Она разносится ветром по окрестностям. утекает с завода вместе с грунтовыми во­дами. По слухам, в воде из колодцев уже фиксируются радиоактивные элемен­ты. Не исключено, что цезий проник и в Петрицу, окаймляющую заводскую тер­риторию с севера.

На наш вопрос, что необходимо де­лать, Андрей Ожаровский отвечает без­апелляционно: «Ситуация в Львовском полностью подходит под категорию « ра­диационная авария». Сама по себе про­блема никуда не исчезнет, так как цезий — это устойчивый радиоактивный эле­мент. Период его полураспада состав­ляет 30 лет, а полного распада — 300! По существующему законодательству, за радиационные отходы, образовавши­еся до 2011 года, отвечает государство. А государство передало все полномочия госкорпорации Росатом. Она и несет за это ответственность».

Возможно, кстати было бы стро­ительство саркофага, под который Ро­сатом пытался истребовать земельный участок. Однако почему он делал это в кулуарных условиях? Не потому ли, что прикрываясь благими целями, пытал­ся решить какие-то свои проблемы? В частности, много радиоактивных отхо­дов скапливается на предприятиях По­дольского района, и их тоже надо куда-то отправлять на «передержку».

Кстати, представители Росатома, едва в прессе поднялся шум, тут же от­крестились от намерения оборудовать временное хранилище ядерных отходов на ПЗЦМ, окончательно всех запутав.

Ирина ШАЛЕВИЧ газета Октябрьская Площадь